Старик егознул на лавке, зырк-зырк по сторонам, закрылся в будке. Ух, язык клятый, чтоб те отпасть! Через минуту выглянул:

– Сидор, тебе до Самары? Ты билет не бери, я тебя так пущу, - и потряс газетой. - Думаешь, про чего в ней разбираю? Про мироеда, врага! Как нам с тобой его изничтожить! Ты, Сидор, учти моё понятие.

Когда низкорослый мужик в заплатанной, до колен, рубахе, обшитой красной лентой, отошёл к перилам дебаркадера, сторож прошептал:

– Язви тя! И откель только попёрла эта чума...

Колотьё в груди. Господи, оборони... Возле Воздвиженки один из таких вот шатался - лесной объездчик... всё самогонку искал. А после - на-а! Револьвером машет! Уполномоченный РИКа... Брата с пятерьмя детьми - за двоих лошадок и телков двоих - на Соловки!

Сверху шёл похожий на торт «Марксист» - бывшая «Франция» известного до революции пароходного товарищества «Кавказ и Меркурий». Борта розово-палевые, палубные надстройки - цвета сливок. Колёса завращались в обратную сторону, гася инерцию, взбивая плицами рыжеватую пену. Сторож намотал канат-чалку на тумбу.

На палубе, к носу ближе, стоял внушительного облика полный человек в чесучовом френче. Выбритое лицо спокойно-тяжёлое; глаза маленькие, глубоко сидят, друг к дружке близёхонько. Остановились на плосколицем мужике в заплатанной рубахе: смоляные, с резкой сединой волосы закручены в косицу, усы вислые, бородёнка жидкая.

– Эй, Сидор, садись в каюту! - сторож хихикнул, оглянулся.

Закинув за спину мешок, человек в рубахе до колен поднимался по тропке от дебаркадера.

Из-за ветвей следил, как отваливал пароход, как, бурля воду, пошёл вниз. На палубе с десяток пассажиров.

Всплески поднятых волн, щёлканье клестов в бору; медно-красные стволы - один другого стройней. Всё звончей щебет бесчисленных птах.

Солнце взошло. Орёл в выси пролетел к Стенькину Утёсу; божья коровка на рукаве - пунцовая бусинка.